Поездка в Святую Землю

Иерусалим

 

"And I'll tell to myself – what a wonderful world.."

L. Armstrong

 

Золото купола ввысь уносится.

Берег, обрыв, река.

Глас вдохновенья наружу просится –

Вдаль, в синеву, в облака.

Все это русское, все мне родное,

Белый простор, тишина.

Здесь как живое раскинулось поле,

Песнь ямщика чуть слышна.

Словно по взмаху волшебной палочки

Мир оживает вдруг –

Ветхий старик, сказки Красной Шапочки,

Встарь – ворожба старух.

 

И-Е-РУ-СА-ЛИМ

 

Никто из нас не верил до последнего дня, что эта поездка состоится. Никто из нас не осознавал, какой именно будет эта поездка. Собственно говоря, само слово "паломничество" лично для меня всегда связывалось с тремя вещами: с хаджем у мусульман, с бородатым лицом батюшки, вещающим нечто каждое воскресенье по ОРТ (когда в выходной с утра так хочется посмотреть что-нибудь интересное) и со словом половник – потому что звучит похоже. Недели за две батюшка попросил прислать ему смс с нашими паспортными данными. Мы даже не ездили на общую встречу до поездки, так как были в Луксоре. В Израиль не пустили добрую половину из тех, кто хотел ехать – не дали визы. То ли их "запятнала" слишком близкая связь с посольством, то ли.. В таких случаях всегда говорят – а кто его знает? Так вот, нам, почему-то, дали зеленый свет. Группа была всего 17 человек. Было очень удобно ехать в автобусе. Хотя, скажу честно, настроение было препоганейшее. Накануне, не сговариваясь, в нашей квартире слезы лились в три ручья. Не по себе было всем, почему – не знаю. Вероятно, случился такой большой, общий нервный срав... Сбор был рано – рано утром (6:00) возле нашего посольства. Было холодно. Мы стояли такие сонные, замерзающие. Приехал батюшка, со всеми поздоровался. "Эй, а вы что там стоите в сторонке, как птенчики"? Мы просто улыбнулись, теплее не стало. Кстати, мы – это я, Лиля, Рита и Ира. Погрузились в автобус, поехали. Батюшка собирал с нас деньги на поездку, раздавал программу пребывания на Святой Земле, ходил туда – обратно, все время спрашивая, все ли в порядке. Несколькими днями позже, когда мы заехали ненадолго в Горненский монастырь, где служит наша матушка – гид, одна из монахинь сказала мне тихонько – "Куда пастырь, туда и паства". Слова запали в душу. В пути разговаривали, кушали взятые из дома запасы. Доехали до границы. Города: Таба (Египет) – Эйлат (Израиль). Границу Египта прошли на ура. Очень понравилась надпись у самого выхода – "До встречи, надеемся увидеть вас снова". А вот дальше – началось самое веселье. Первой шла Ира, при проверке паспорта его у нее забрали, попросили присесть и подождать. Со мной – та же история. Потом на металлоискателе нас с ней раздели чуть ли не до нижнего белья. Еще я везла маленькую передачку – хороший коньяк – от Сашки (РУДН) его друзьям в Израиле. Перерыли весь чемодан. Девушки, наблюдающие за этим, говорили, что у меня чуть ли не волосы стали шевелиться. А когда я после всех экзекуций подошла к ним, Ира прямо сказала: - Маш, по-моему, была бы твоя воля – ты бы прямо сейчас этот подарунок открыла и приняла на грудь из крышечки для успокоения нервов. Что сказать, устами Иры часто глаголет истина. Дальше, на паспортном контроле, женщина долго спрашивала меня на ломаном “аглицком” – а куда это я еду, а зачем, а в какой город, а купила ли я билет обратно и тд. Немного успокаивало, что батюшку на этой границе трясли действительно жестко, не отпускали около часа. А он вышел с ободряющей улыбкой – говорит:

-А они всегда так, особенно, когда я в облачении, я привык. 

У паспортного контроля нас встретила маленькая худая женщина в монашеском облачении – матушка Магдалина. Погрузились в новый автобус – уже с израильскими номерами, матушка рассказала о программе, потом нам поставили посмотреть видеокассету "По стопам Христа". За окном была смесь гор с пустыней. Все такое нависающее, давящее, апогей одиночества. И только маленький автобус среди этих огромных скал, петляющий по серой ленте дороги, но неотвратимо приближающийся к заветной цели. Внутри было так тяжело. Чувствовала, что я совсем одна, мне было страшно. Суровые горы, Мертвое море – совсем не такое красивое, как я о нем думала. Вернее, красивое только частями, там, где создана инфраструктура для туристов. Часть моря уже осушена, на берегах стоят заводы по добыче соли. И бесконечные электрические столбы, провода, серость. Я заснула.

В Иерусалим приехали уже, когда стемнело. Море огней – единственное, что отложилось в памяти. Потом мы опять пересекали границу – въезжали в Вифлеем, который сейчас находится на территории Палестины (арабская часть). Гостиница для паломников от Русской Духовной Миссии приятно удивила. Все на самом высоком уровне. За вкуснейшим ужином матушка села с нами за стол, сразу познакомилась, учила, как нас зовут. Я сидела чуть не плача. Я не знала, что я здесь делаю, зачем я приехала, просто было плохо. После ужина матушке надо было собрать недостающие деньги на посещение святых мест (если последние не принадлежат грекам, за их посещение надо платить). Я случайно встала ей на встречу. – Так, - сказала матушка.

– Маша, правильно? Пойдем, будешь моим казначеем.

Просто несколько обычных слов. Тепло разлилось по сердцу. Матушка вселила надежду, что все не так плохо, что что-то хорошее внутри еще осталось. Перед сном я просила Господа показать мне истинный путь.

                Следующим утром встали рано, день обещал быть долгим и наполненным морем впечатлений. На завтрак была каша!! Вот уж точно правильно говорят – что имеем, не храним, потерявши – плачем. Это как клубника в Москве зимой, как встреча с солнышком в серый дождливый день. Поехали в Русскую Духовную Миссию – домашний храм великомученицы Александры. Отслужили там краткий молебен, кто-то купил необходимые подарки домой – иконки, крестики. Встретили там еще одну группу паломников из Киева. Мне очень понравился голос их батюшки – негромкий, смиренный. Потом наш отец Леонид повел нас мимо Старого города, через площадь, по узким улочкам с низкими домами – такая часть Иерусалима. Здесь располагалось множество представительств разных конфессий – греки, католики, другие. Батюшка шел, здороваясь почти с каждым встречным – все знакомые. Накрапывал дождик. Я шла и думала, как же велик тот город, что сохраняет внутри себя столько разных людей, верований. И одновременно есть какое-то общее настроение, ощущение какой-то важности, что все здесь выполняют свою миссию, несут каждый свой крест. Мы прибыли на прием к Иерусалимскому патриарху. Именно он в день сошествия благодатного огня в субботу перед Пасхой молиться за всех людей один в темной пещерке. Было довольно много народа. В центре зала стоял трон, а Патриарх скромно сидел возле. Говорил на греческом, батюшка нам переводил. Мне показалось очень гармоничным, когда где-то в середине речи какой-то мужчина прошел мимо каждого с подносом – хороший коньяк и конфеты. Как благословение на дальнейшее паломничество. Да и просто было вкусно, душа согрелась. Главное пожелание – чтоб паломничество принесло хорошие плоды. Потом Патриарх подарил каждому по иконе с изображением Гроба Господня, дал благословение, сделали общие фотографии. Дальше мы вернулись в Старый город. Крестный путь. Перед этим мы посетили несколько мест – дом, где жила мать Марии в детстве, старые развалины на месте древней лечебницы, куда раз в году сходил Святой Дух, и тот, кто запрыгивал в воду первым, тут же исцелялся. Все эти места были как бы прелюдией, а мы – обычными туристами. В паломников мы превратились в тюрьме, где держали Христа перед тем, как отвести Его утром к прокуратору Иудеи. Дырки в холодном камне – лично для меня – первое вещественное доказательство Его присутствия. Было ощущение шока, что тебя стукнули по голове. Он действительно здесь был. Конечно, когда читаешь это, так просто пробежать глазами и не заметить. Но когда эта мысль как копье древнего воина пронизывает твое сердце, наступает другое понимание. Чувствуешь, как просыпается в тебе душа. Затем мы шли по Крестному пути. 6 остановок. Каждая как испытание твоих духовных сил. Шли с внутренней молитвой. Сейчас на пути к месту распятия располагается арабский рынок. Все зазывают дорогого покупателя, ряды искрятся восточными товарами. Я не замечала этого. Только одна мысль – Он шел здесь, Он нес свой крест. Если бы моя вера была настолько крепка, я бы хотела проползти этот путь на коленях, целуя каждый камень мостовой, завидуя тому, что простые серые камни видели Его. Слезы.

Наш путь завершился возле Храма Гроба Господня. Мы приложились ко всем святыням внутри – Голгофа – место распятия, камень миропомазания, куда было положено тело Христа после казни и обмазано миром женами – мироносицами (в том числе – моей святой – Марией Магдалиной). Самая главная святыня всех христиан – Гроб Господень. У входа в эту маленькую пещерку стоит человек в облачении, говорит всем на всех языках мира: "Бистро, бистро!" Говорят, служит он здесь уже очень давно. Пускают внутрь человек по 4 – 5 на минутку. Сложно описать свои эмоции. Я пыталась что-то осознавать. Но по прошествии времени, сейчас, я пониманию, что тогда эмоции просто лились через край. Как когда смотришь душой на невыносимо чистый свет. Ты знаешь, что ты часть этого света. По крайней мере – была этой частью когда-то. А теперь смотреть уже больно. И в тебе сочетаются два чувства, сплетаясь внутри тебя плющом. Это осознание своей никчемности, греховности, тоска по животворящему Свету и радость, покой оттого, что в этот самый момент у тебя есть шанс пусть через тысячи лет, пусть всего лишь на кратчайший миг прикоснуться, приобщиться чему-то древнейшему, но одновременно родному. Сил почти не осталось. Мы вернулись в автобус, который привез нас в Горненский монастырь – матушкин alma mater. Ворота открылись автоматически – батюшка рассказал, что они были сделаны во времена, когда он служил в Русской Духовной Миссии. Уже стемнело, но на нашем пути то тут, то там загоралось освещение. Это точка зрения отца Леонида, что технические новшества должны служить во благо. Там мы побывали на части службы. Видели, как из одной из труб шел дымок, значит, скоро время трапезы. Мы угадали. Было очень вкусно. Как всегда, если пища приготовлена с молитвой и душой. Встретились с настоятельницей монастыря – игуменьей Георгией. Теплые слова, простая мудрость. После всех переживаний дня Горненский монастырь показался желанной тихой гаванью. На месте, где он расположен, произошла встреча Марии и Елисаветы – Богородицы и матери Иоанна Крестителя. Монастырь расположен на холме, откуда, особенно вечером открывается чудесный вид на огни Иерусалима. Вечер, гроза с зарницами, дождь, но внутри такой покой. Усталость, конечно, тоже была. Но, наверное, эта усталость еще никогда не была такой приятной.

Следующий день начался в полшестого утра. Так рано – только для тех, кто хотел посетить службу в храме Рождества Христова – в десяти минутах ходьбы от нашей гостиницы. Утренний холодок, еще сумерки, несколько человек, спешащих преклонить колени перед святыней – как и день, год, тысячелетие назад. Чудная картина. Я пытаюсь описать все красивыми словами, так что сложно представить все количество сомнений, чего уж там – простой лени, когда после действительно тяжелого дня заставляешь себя подняться ни свет ни заря. Но, раз уж приехали в Святой город как паломники – будьте любезны, а выспаться мы всегда успеем. Такова была основная мотивация.

Мы приложились к звезде на месте рождения Спасителя, началась служба. Мой мозг не работал вообще, часто было ощущение, что я все делаю не так. Это то, что касается внутреннего состояния. С другой стороны – служба была необычной, сразу на трех языках: греческом, арабском и русском. Именно в этот день в ней тоже принимали участие паломники из Киева. Иногда получалось включаться в общий ход богослужения, иногда я больше чувствовала себя как зомби – хочу спать, думаю о завтраке. А что делать, как говорится, ничто человеческое не чуждо. Тем более, когда душа с точки зрения своего развития больше тянет на только что вылупившегося птенца. После завтрака в 8 утра и шутки одного из мужчин, путешествующего с нами "Ну, думаю, началось! Подхожу – кончилось", - настроение заметно повысилось. Большую часть этого дня мы провели за городом. Огромные желтые горы, высохшее русло реки в каньоне и вместе с тем – чуть ли не райская растительность то тут, то там. Жарко палящее солнце, долгий путь с горы и в гору. Перед нами – спрятавшийся высоко в скале храм Георгия Хозевита и пещерка, где жил Илья Пророк. Места обитания отшельников, места жарких и непрестанных молитв. Там нас были очень рады видеть, угостили лимонадом и вафлями. Там я первый раз увидела нетленные мощи. Монах, умерший в 60-е годы, лежал как живой. Тут хочешь – не хочешь, поверишь в безграничную мощь, но и благодать Божью. Пройдя обратный долгий путь к автобусу, мы поехали к храму Елисея (он совершил чудо, превратив воду в питьевую, бросив туда горсть соли) и дереву Закхея. Последний был мытарем, сборщиком податей. В маленькой провинции – Иудее, по понятным причинам таких людей не любили, ведь те зачастую собирали больший налог, кладя разницу себе в карман. Закхей услышал об учении Иисуса, всем сердцем захотел увидеть Его. И вот, донеслась весть, что Иисус идет с проповедью. Было большое стечение народа, а Закхей был мал ростом, чтобы наверняка увидеть Учителя, он решил залезть на дерево. Проходя мимо, Иисус сказал ему: - Слезай, Закхей. Сегодня вечером я буду у тебя.

 

Это такой наглядный урок того, что, если есть вера – Господу важны и милы все. Только мы часто не хотим помнить и знать об этом. Не хотим принимать Свет внутрь себя, так как для этого нужно сперва выгнать тьму и грех. Дальше был храм на Сорокадневной горе. Лично для меня это одно из мест, которое запомнилось больше всего. Место поста, молитвы и искушений Спасителя. Место испытания человеческого естества. С этой горы видно многое. Панорама на пригород Иерусалима, раньше – на пустыню. Господь сидел на камне и размышлял. О чем? Может о судьбах мира, может вспоминал годы до того, как наступило время встать на путь Своего призвания, может горячо молился и думал о любви к Своему Отцу. В любом случае, это было и местом сомнения тоже. И Учитель победил сомнения. Победил из любви. Я думала об этом, но прикладываться к камню не хотелось, что-то останавливало. Как останавливало что-то каждый раз, когда я входила в церковь – а зачем креститься? Ведь это только внешнее проявление. Стало легче, когда кто-то сзади тихонько подтолкнул, я приложилась. На обратном пути с горы нас накрыл дождь, дул ветер. Но в душе опять чувствовалась маленькая новая лепта, внесенная посещением святого места.

Путь до следующего места – храма Герасима Иорданского, занял чуть больше времени. Мы проехали через Иерусалим. Вот уж действительно – город на холмах. Кажется, что здесь Бог ближе к людям, иногда кажется, что небо вот-вот упадет на голову. Я ехала и думала о двух прошедших днях. В душе была тишина. У меня точно не было таких дней до этого. Когда ты настолько погружена в себя и все вокруг тебя это понимают, не отвлекают, а где-то еще и помогают. Ты идешь от одного святого места к другому, ведя внутренний диалог с Ним. Все проблемы вокруг больше становятся похожи на рябь на поверхности озера. Как будто в душе открылся небольшой тайник, который ты наполняешь маленькими горсточками, как умеешь, но дороже которого в будущем уже ничего не будет. Как оазис в пустыне – храм Герасима Иорданского. Он был отшельником, достигшим такого уровня чистоты, что ему служили звери. Но больше всего его любил один лев. Всю свою жизнь он провел рядом с Аввой Герасимом, по его благословению, следил за монастырским ослом, носившим воду. В один прекрасный день осла увел караван, проходивший неподалеку, пока лев спал. Лев вернулся в монастырь. Авва Герасим, не найдя осла, подумал, что лев его съел. Он рассердился на льва и наказал ему в таком случае самому носить воду в монастырь. Лев любил Авву Герасима всем сердцем и подчинился. Так он носил воду несколько лет. Однажды он увидел тот самый караван, возвращающийся назад, а с ним и осла. Лев привел последнего обратно в монастырь, после чего Авва Герасим со всей братией просили у него прощения. Через несколько лет, когда лев в очередной раз наведался в монастырь, он не нашел нигде Аввы Герасима. Добрые люди показали льву могилу. Тоска льва была так велика, что он умер рядом со столь любимым им отшельником.

Такую историю рассказывала нам матушка Магдалина, пока мы пили чай со сладостями в этом монастыре. Отдохнув так немного, мы вернулись обратно в Иерусалим. Увидели горницу Тайной Вечери, где Спасителем впервые было введено таинство Евхаристии. Рядом с этим местом находится место Успения Богородицы. Она умерла очень спокойно – просто закрыла глаза, считается, что заснула. Потом она была взята на небеса вместе с телом. Поэтому говорят, что, когда настанет время Страшного Суда, гроб Богоматери не отдаст своего мертвеца, так как ее там просто нет. Она уже рядом со своим Сыном.

Следующий день начался уже для всех в полседьмого – постояли на Литургии в храме Рождества Христова. Я поймала себя на мысли, что очень сложно настраиваться внутренне на общение с Богом, когда слов службы не понимаешь – опять греческий и арабский, уже без русского. После службы нас пригласили к настоятелю – там справляли поминки. Уже утром всем предложили по коньячку, мы вежливо отказались. Еще раздавали стаканчики со смесью аниса с сухофруктами. Сразу вспомнился вчерашний день, все-таки очень специфический вкус. После завтрака – уже столь полюбившейся каши – мы загрузились в автобус, поехали в Хеврон – смотреть на Мамврийский дуб. Согласно Ветхому Завету возле этого места стоял шатер Авраама и Сары. Будучи весьма преклонных лет, они все еще мечтали о потомстве и в один из дней именно здесь их навестили три путника, принеся весть о рождении Исаака. Можно написать, что это было очередным чудом, очередным свидетельством мощи, с которой порой может действовать Божья благодать. Достаточно просто поставить себя на место старой женщины, которая, вполне возможно в глубине души уже потеряла всякую надежду. Легко ли все еще мечтать о желанном ребенке, например, в 60 лет? Насколько же велико было смирение и вера этой пары, когда, подобно Марии, они решили в своих сердцах: "Да будет нам, Господи, по слову Твоему". И ведь они были по-настоящему правы – для Бога нет ничего невозможного.

Есть еще три таких приметы приближения последних дней. Когда перестанет сходить Благодатный огонь, когда Иверская икона Божьей Матери уйдет с Афона, когда засохнет Мамврийский дуб – грядет время Страшного Суда. Вообще-то, дуб засох несколько лет назад, но пока еще есть надежда – рядом растет маленький. Авраама, Сару и их сыновей (Исаака и Иакова) с женами называют праотцами. Существует предание, что на место их погребения три раза в день сходит огонь Божий, они просыпаются и молятся о нас. Другое предание рассказывает, что даже Мухаммед во время чудесного полета в Иерусалим, был остановлен на половине пути, дабы поклониться праотцам. Такие интересные вещи рассказывал нам за чаем служитель в местном монастыре. На обратном пути из Хеврона я думала об огромной важности совершения определенного вида работы – молитвы. Меня тогда захлестнула эта мысль. Иконы – окна в мир Горний, храм – корабль Спасения. Мы живем, погруженные в насущные бытовые проблемы. Настоящая жизнь проходит мимо. Молитва, внутреннее общение с Богом. Что еще вокруг нас имеет в себе такой же смысл или такое же важное наполнение? Может быть – это слегка наивные, детские рассуждения. Только я никогда не поверю, что в них нет доли истины. А где-то внутри звучали слова: "Святой град – Иерусалим, сердце мое навек с тобой".

Надо сказать, что эти чувства позже усилились – перед нами была панорама Иерусалима. Вид на две мечети – Аль Акса и Куббат ас Сахра (Купол Скалы), на Гефсиманский сад и церковь св. Марии Магдалины, на серое небо, затянутое тучами, на срывающийся дождь и пронзительный ветер. Вся эта красота открывается с Елеонской горы – места Вознесения Спасителя. Рядом – Вознесенский монастырь. Здесь чудесным образом была обретена голова Иоанна Крестителя. Здесь то самое место, где "молча Мать стояла", глядя, как казнят Ее сына, где Ее сердце пронзило семь стрел, где настоящему испытанию подверглось хрупкое человеческое существо. Даже когда я вспоминаю тот незабвенный стих Ахматовой – наворачиваются слезы. Чего уж говорить о том, что я переживала, стоя на том самом месте…

Раздался колокольный звон – знак к началу службы. Матушка улыбнулась как ребенок. Сказала, что звон напоминает ей слова песни – "Бегите в Божий храм"- что-то тонкое, хрупкое, как сыпящиеся по ступеням бисеренки. Следующим местом посещения была гробница Богоматери. Но внутри совсем не было грустно – нас встретило большое каменное пустующее ложе. Мы-то ведь уже знали, что Богоматери нет среди мертвецов. Поклонившись святыне, поставив свечи, мы отправились в Гефсиманский сад. Здесь Иисус до крови, выступившей на лбу, молил Отца пронести над ним Чашу страдания. А в итоге – опять те же слова: "Да будет все по воле Твоей". Здесь за пять минут до предательства Иисус остался один – Его ученики заснули. Потом был тот самый поцелуй, выдавший страже Того, кто Своей кровью омыл даже их грехи. Побывали еще в храме св. Марии Магдалины. Странное наблюдение – прямо напротив этого храма находится мечеть Купол Скалы. В тот момент садилось солнце, над мечетью стояло алое зарево. Может быть – предвестник будущих битв, может быть – знак противостояния креста и полумесяца. В любом случае тот холодок, пробежавший по спине, я не забуду долго.

Мы приехали в Русскую Духовную Миссию в домашний храм великомученицы Александры, нас ждала исповедь. Я очень ждала этого события, одновременно боялась его. Накануне я написала свои грехи на бумажке. Честно – у меня была стойкая уверенность, что, как только я произнесу их вслух на ухо священнику, грянет гром, подо мной разверзнется земля – в общем, любые ужасы. Вспоминая сейчас, мне кажется, что я даже зажмурилась, когда стих звук последнего греха, произнесенного мною. В голове пронеслась дикая мысль – да, вот такая я плохая, ну что, что Ты будешь делать мне в наказание? Как только я отошла от священника, полились слезы. От всего сердца я просила прощения. Успокоение пришло в лице матушки. Она увидела меня после исповеди и записала для себя на бумажке имена родителей и брата, чтоб молиться за них. Это очень забавно, когда ты вся целиком превращаешься в одно единственное слово – Спасибо!

Потом был небольшой отдых в гостинице, в 22:30 мы поехали на Литургию в храм Гроба Господня. Было много паломников. Сперва матушка показала нам весь храм. Не думала, что он такой большой – множество пределов разных направлений христианства. Я поставила свечи, началась служба. Греческий, русский языки. Честно – я чуть не заснула, стоять было очень тяжело после всех волнений предыдущего дня. Я была счастлива, дождавшись, наконец, причастия. Мы очень умилили батюшку, когда в самом конце службы он нашел нас перед иконой, возносящих хвалу Господу за принятое Его Тело и Кровь. Вернулись домой уже в 4 утра. Я заснула, даже не слыша, как работает Ритин фен.

Каким же чудесным было следующее утро. За окном светило солнышко, на душе была легкость и покой. Еще больше настроение подняла утренняя каша. Неспешность, подлинность – слова, наиболее подходящие для описания этого дня. Наш путь лежал в Лидду – пригород Израиля – в католический монастырь молчальников. Знаменит он одним событием Библейской истории, случившимся здесь тысячи лет тому назад. На святое семейство с маленьким Иисусом напали разбойники. Их главарь, увидев младенца, произнес: "Клянусь, не рождался еще на земле ребенок, красивей этого". Сердце разбойника смягчилось, и он отпустил Иисуса с семьей. В ответ Спаситель сказал: "Придет время, когда и Я пощажу тебя так же, как ты пощадил Меня сегодня". Как оказалось, в этот день монастырь был закрыт – был выходной. Но, странным образом, все-таки нашелся один человек, который все нам показал. Потом мы поехали в недавно открытый парк – Мини-Израиль. По своим впечатлениям от бельгийского аналога, я была не в восторге. Но лучики солнца грели так ласково, краски посаженных в парке цветов казались такими яркими. В голове звучала фраза монахини: "Куда пастырь, туда и паства". Так что выражать какое-либо неудовольствие не было никакой возможности, не хотелось просто. Зато в следующем, увиденном нами месте – Пустыньке Иоанна Крестителя – почти сразу захотелось поселиться. По Преданию здесь предвестника Иисуса Христа из-за ранней смерти родителей воспитывал ангел. Много зелени: деревья, цветы, кактусы. Тишина – уединенное место в горах. Источник, неспешно питающий влагой окружающую растительность. Узкая тропинка наверх к месту, где похоронена мать Иоанна Крестителя Елисавета. Только ты и Бог. Долгожданный желанный покой. Достойное завершение дня – вновь посещение Горненского монастыря. Там я приложилась к местному чуду – мироточащей иконе Казанской Божьей Матери. Благодать. Трудно передать словами. Тихо-тихо, с робкой надеждой я просила: "Господи, пусть доведется мне побывать здесь еще разок…»

Подъем на следующий день в 5:45 утра. Рано, но все уже почти привыкли. После завтрака все собрались внизу гостиницы уже с вещами – следующую ночь мы должны были провести в пригороде Иерусалима городе Тиверия. Запомнила я это название только благодаря созвучности с русским «Тверь». Одна ко первой в программе была Вифания. Гробница Лазаря Четверодневного – человека, которого Иисус воскресил из мертвых. После воскресения Лазарь уехал на Кипр, где стал епископом местного прихода, умер уже в старости. Нас встретил небольшой домик, деревянная покосившаяся дверь, ступени, ведущие вниз в каменную пещерку. Помолились. Удивительно, но именно в этом месте я поняла всю глубину значения слова «Воскресение». Поняла глубоко, всем сердцем. Это пробуждение, изменение, рождение тебя – настоящего. Вспомнила, как Христос говорил о себе: «Я есмь воскресение и жизнь». Ведь это действительно необъяснимо, непонятно с точки зрения здравого смысла, но очевидно для верующего. Я имею в виду соединение Божественной силы и человеческого сердца. Соединение инакового, непостижимого, необъятного по своей мощи, величественного с человеческим, ограниченным, но в проявлении высшей любви и милости таким же безбрежным. Как продолжение моих мыслей, следующим место нашего посещения стала гора Фавор – место преображения Иисуса Христа. На гору ведет дорога – серпантин, открывается захватывающий вид на все окрестности. В храме нам показали чудотворную икону Богоматери. Матушка Магдалина рассказала, что она была свидетельницей чуда излечения одной женщины, которая благодаря глубине веры смогла победить тяжелый недуг. Я приложилась к иконе, от нее пахло нарциссами, попросила здоровья своим близким. В том же храме мне запомнилась икона святой рабы Божьей. Выглядела она просто как бабушка – пастушка. Вспомнились слова Евангелия: «Будьте как дети, ибо их есть Царствие Небесное». Далее мы посетили место Благовещения и дом, где жило Святое семейство. По словам батюшки, возможно, именно здесь прошли самые счастливые годы жизни Спасителя – его детство, пока еще не пришло время становиться на путь своего призвания. Следующей была Кана Галилейская. Сюда Иисус был приглашен на свадьбу, в разгар торжества кончилось вино. Мария попросила своего Сына сделать чудо. Он ответил: «Не время пока». Но потом взяло верх человеческое сердце. Так по милости было совершено первое чудо. Теперь здесь существует своеобразная традиция – покупать вино в церковной лавке и дарить его близким дорогим людям во время свадьбы. Мы не знали об этом. И когда Ира подошла к батюшке с вопросом, когда же правильно пить это вино – до свадьбы, чтобы встретить хорошего мужа, или во время, чтобы жить долго и счастливо, батюшка не растерялся и ответил: «Вместо». После небольшого отдыха путь наш лежал к реке Иордан – месту крещения Иисуса Христа. Все ожидали увидеть перед собой нечто полноводное, как наши русские Реки. Нет. Это небольшой поток, почти ниточка, воды которой, однако, все еще помнят Спасителя. Мы переоделись в рубашки, матушка с батюшкой начали петь «Во Иордане крестился». Даже группа китайских туристов, смотревших на нас как на диковинку, не смогла вспугнуть внутреннего ощущения близкого чуда. Нужно было войти в воду, три раза погрузиться с головой, осеняя себя крестным знамением и говоря: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Вода была такой холодной, у меня чуть не остановилось сердце. Зато потом... Меня захлестнуло чувство искренней детской радости. Думаю, примерно то же чувствовали все остальные. Нам даже удалось покормить бобра, приплывшего вниз по течению. В гостиницу Тиверии мы приехали ужасно довольными. Батюшка дал полчаса до ужина на то, чтоб расположиться, высушить мокрые вещи. Не тут то было. Во дворе гостиницы оказалась пара гамаков… Все отведенное время мы резвились возле них так, что на наши крики даже вышли некоторые жители второго этажа. Опять два чувства переполняли душу. Ощущение своей глубокой греховности и вместе с тем благодарности за то, что Господь может принять любого, если есть вера. Вечером мы пошли гулять по городу, посмотрели на местные магазины. Пару раз, когда мы по привычке пытались говорить с продавцами на арабском, смотрели на нас, мягко говоря, странно. Израиль, все-таки. Освещенные улицы, яркие вывески, теплый ласковый ветер, сопровождавший нас всю прогулку, настоящий покой внутри, как завершение – прекрасный вечер за бокалом хорошего вина.

Следующим утром я встала чуть раньше, пошла любоваться на Галилейское море – озеро, благо наша гостиница находилась прямо на берегу. Озеро это, помимо своей красоты и вкуснейшей рыбы, известно тем, что по его водам ходил Спаситель. Утро было необыкновенно солнечным. Сначала я не поверила своим глазам. По озеру плыла лодка, рыбаки ловили рыбу. Как и несколько тысяч лет назад. У меня было ощущение дежавю – ожившая история у тебя на ладони. Вместе с тем мне стало грустно. Вся красота вокруг казалась немного нереальной. Казалось, что по большому счету все мы сироты здесь на Земле. Домой попадем только после смерти, но это действительно будет возвращением домой.

Мы поехали в храм, стоящий на том месте, где Иисусом была произнесена Нагорная проповедь, были даны заповеди блаженств. Батюшка прочитал соответствующую часть Евангелия. При входе в храм нас встретил павлин, а матушке подарили большую белую розу. Дальше была Табха – чудо умножения хлебов, Капернаум – исцеление расслабленного. В каждом месте мы вспоминали цепочку евангельской истории, молились. Уже не было спешки первых дней. Мы наслаждались необычайно хорошей погодой, красивейшей природой вокруг и внутренними размышлениями. На обед мы приехали в монастырь Марии Магдалины. Это место было особенным для меня, как я писала, это моя святая. Наверное, всем знакомо ощущение, когда приходишь куда-то в первый раз, но отчего-то чувствуешь себя там как дома. Монастырь также стоял на берегу Галилейского озера, откуда нам поймали знаменитую Петровскую рыбу на обед. Перед этим все окунулись в радоновый источник, а я еще в источник Марии Магдалины. По преданию именно здесь она исцелилась от семи бесов, стала проповедовать учение Христа. Сестры монастыря были очень добры к нам. У многих появилось желание остаться на послушание. Самое интересное, что это возможно. Главное – получить благословение батюшки. Медленно наше паломничество подходило к концу. Я всей душой ловила красоту этого предпоследнего дня. В душе крепла уверенность, что впереди лежит долгий путь, который гораздо легче преодолевать с Божьей помощью.

Только к концу поездки, в последний день, в автобусе, когда матушка запела прощальную песнь паломника, я поняла, сколько смысла, сколько искренних эмоций тысяч просветленных душ содержит в себе это древнее слово – И-Е-РУ-СА-ЛИМ. А когда тебя увозят из дома.. не из квартиры, не от друзей, не из страны – из места, где твоя душа чувствует себя, как дома, чувствует тепло, почти материнскую ласку – всегда хочется плакать..

 

Автор

Мария Мочёнова.

Архив новостей